Глава 4
Утром всё само собой прояснилось. И, как оказалось, мои подозрения подтвердились.
Проснувшись в седьмом часу, я оделся и решил сгонять на завтрак. А так как мой дружбан всё ещё храпел, я не стал включать конченого идиота и будить беднягу. В коридоре было тихо и безлюдно. Но то, что сразу привлекло моё внимание, была приоткрытая дверь в каюту Лёшкиных родичей.
Поймав ступор, я ещё пару секунд колебался и не решался заглянуть внутрь. Но это не могло продолжаться вечно, и поэтому я всё же рискнул. Каюта была точь-в-точь, как и у моих родителей, за исключением кое-каких незначительных отличий. И практически сразу, как я просунул свой нос в дверной проём, мне стало дурно от тошнотворного запаха перегара и сигаретной вони.
А вот что по-настоящему приковало моё внимание, находилось на кровати. Кое-как накрывшись, лежали паровозиком тётя Маша вместе с моей матерью и какой-то мужик с волосатыми ногами. Похоже, прошлой ночью тут неслабо так кувыркались. Так как кругом были небрежно раскиданы женские трусики, лифчики и весь остальной вчерашний гардероб мамы и её подруги. Но в добавок ко всему, на ковре отчётливо виднелись следы спермы. Причём ни в одном только определённом месте, а сразу в нескольких. И это не считая одного, двух, трёх использованных презервативов.
— Пацан, тебе чего? — недовольно спросил меня незнакомый голос.
От неожиданности я моментально вытащил голову из дверного проёма и увидел стоящего передо мной подтянутого молодого щегла лет на шесть-восемь старше нас с Лёхой.
— Да я так, мимо проходил, — растерянно ответил я ему.
Тот одарил меня самодовольной ухмылкой и глянул в сторону приоткрытой двери.
— Да всё норм. Не парься! Мы вчера с друганом как следует трахнули этих двух тёлок, пока их мужики бухали в соседней каюте, — сказал он горделиво и, подняв указательный палец, тыкнул в сторону номера моих родителей.
Меня стала переполнять дикая ярость. Но в одиночку я с этим козлом не справился бы. Да даже вместе с Лёхой он бы нас всё равно отделал.
— Чего молчишь? Аууу!? Ладно, бывай, пацан, — так и не дождавшись от меня ответа, он небрежно оттолкнул меня в сторону, зашёл в каюту и закрыл за собой дверь.
У меня бешено колотилось сердце, и ноги стали ватными от избытка адреналина. Эта козлина трахала мою мать. Я упрямо продолжал отказываться верить в очевидное. Она изменила… или уже давно изменяет? Очень тяжело было признать, что мама наставляла рога батьке.
И, немного успокоившись, я всё-таки решил наведаться в ресторан. Где, судя по прочитанному мной ранее буклету, обслуживание было по первому разряду. Что в итоге и оказалось правдой в последней инстанции. Когда я наконец отыскал ресторан огромных размеров, где уже завтракало примерно тридцать человек, у меня в голове по-прежнему эхом раздавался голос этого ёбыря. А перед глазами была его наглая ухмылка. Ох как же я хотел пиздануть ему.
— Ооо, приветик! — поздоровался со мной кто-то за спиной.
Это оказалась Алла. Женщина пришла подкрепиться со своим сыном и спросила, могут ли они подсесть ко мне за столик.
— Конечно! — улыбнулся я им.
После чего они оба устроились за одним столом со мной. Маленький Славик тут же начал показывать мне своего игрушечного Человека-паука, и я сделал вид, что мне очень интересно. А Алла подвинулась ко мне чуть ли не впритык и стала шептать мне на ухо.
— Нам с мужем очень понравилось вчера. Когда Славик уснул, муж меня ещё около часа пялил, — тихо сказала она.
И тут я понял, что она не просто так ко мне подвинулась. Её рука легла мне на пах и стала гладить и мять мой член через ткань шорт. Я вздрогнул от неожиданности. Она делала это так умело и естественно, будто мы занимались этим уже сотню раз.
— Может, уединимся? — промурлыкала она ласково.
Я удивлённо посмотрел на неё и покосился на ребёнка.
— А как же мелкий? — удивился я.
Она отстранилась от меня и нагнулась к сыну.
— Так, я сейчас отойду с дядей. И чтобы ждал меня тут. Всё понял!? — строго настрого велела она ребёнку.
Тот глянул на мать своими глазёнками и ему кивнул.
— Ну пошли, — сказала блондинка, и мы направились в ближайшую уборную.
Вот только в мужском туалете уже кто-то шарился, а в женском туалете совершенно никого не оказалось. Мы осторожно и не привлекая лишних глаз прошмыгнули внутрь и, выбрав дальнюю кабинку, залезли туда вместе.
— Тесно тут, — неуверенно прокомментировал я, прижимаясь к Алле.
В кабинке действительно было тесно. Наши тела соприкасались, и я чувствовал тепло её кожи через тонкую ткань платья. Но та ничего не ответив, сразу встала на колени прямо на кафельный пол и принялась спускать с меня штаны с трусами.
— Давай только по-быстрому, а то я переживаю за него, — сказала она, имея в виду оставленного без присмотра сына.
Мой почти вставший член быстренько оказался у неё во ротике, не успев даже встать как следует. Но она так жадно начала мне отсасывать, что в скором времени у меня уже стоял как штык. Её красивые сочные губки плотно смыкались вокруг моей головки, язык скользил по стволу, и я чувствовал, как внутри поднимается горячая волна возбуждения.
— А можешь..Ну… сиськи высуни, — сказал я, ухватив блондинку за длинный светлый хвост у неё на голове.
И женщина в мгновение ока сняла лифчик и продолжила работать своим большими губками и умелым ртом. Её груди были идеальной формы — не слишком большие, но упругие, с торчащими розовыми сосками. Я смотрел вниз, на то, как они покачиваются в такт её движениям, и чувствовал, как возбуждение нарастает с каждой секундой.
— В пизду или в жопу? — явно торопясь спросила она меня спустя минуту оральных ласк.
Она выпрямилась и, повернувшись ко мне задом, задрала подол своего длинного по щиколотку летнего платья и приспустила до колен белые трусики. Никаких проблем со входом у меня не возникло, так как она уже текла там. Я чувствовал, как её влагалище пульсирует в ожидании, и внутри неё было горячо.
Мы начали трахаться как кролики, стоя, облокотившись о стену. Я вошёл в неё сзади, и она тут же застонала, прикусив губу. Её внутренние стенки сжимались вокруг моего члена, и я чувствовал каждую пульсацию её тела.
— Если… мммм… если он узнает… оооо… что без него… ааааа… он нас убьёт, — жалобно застонала блондинка с оттопыренным ко мне задом.
Я обхватил её за трясущиеся сиськи и одновременно стал их мять, сжимая соски между пальцев. Она застонала громче, и её тело выгнулось дугой.
— Игорь… я сейчас… — она собиралась мне что-то сказать, что я и так уже понял.
Как вдруг в уборную кто-то зашёл. И судя по шагам, их было двое. Мы замолчали и продолжили стоять в позе, переводя дыхание и вслушиваясь.
— Так ты всё же полагаешь, что это был кто-то из наших? — прозвучал отчётливый голос моей матери.
— Да я не знаю, Аня! Дениска сказал, что пацан с тёмными волосами стоял и пялился на нас, — взволнованно ответила тётя Маша.
Я неосознанно сжал бёдра Аллы, отчего та удивлённо посмотрела на меня.
— Это моя мать, — прошептал я ей на ухо.
Она широко улыбнулась и ответила мне так же тихо:
— Ах вот оно что… а я-то думаю, отчего у тебя член стал ещё твёрже, как только ты услышал их голоса, — ухмыльнулась женщина и специально начала вилять своей голой попкой, заставляя меня войти в неё глубже.
— Остановись! — зашипел я на неё, но сам, как ни странно, уже вновь трахал её.
Мы становились всё шумнее. Мои бёдра с глухим шлепком врезались в её ягодицы, и влажные звуки разносились по кабинке.
— А как с мужиками быть? Если эти вдруг проговорятся? — спросила моя мать.
— Да я не знаю! Ну договоримся как-нибудь… ты же знаешь, как они на нас палят, — ответила тихо тётя Маша.
Алла уже прикрыла рот рукой и, зажмурив глаза, с трудом могла сохранять тишину.
— Сукккаааа… он как литой у тебя стал! — приглушённо забормотала блондинка, словно потеряв голос.
И как я ни старался, шлепки после каждого моего захода в неё всё равно были слышны. Каждый раз, когда я входил в неё до конца, наши тела соприкасались с влажным звуком, который эхом разносился по кабинке.
— Подруга, ты на что намекаешь? — строго спросила мама тётю Машу.
— Ай! Да ну тебя! Я только хотела предложить! — возмутилась та.
— Ты что, совсем дура? Предлагаешь нам ещё и с детьми!? — взбудораженно воскликнула моя мать.
— Ой, ну какие они уже дети? У них у обоих письки уже о-го-го! — захихикала Лёхина мать.
Но произошло то, чего я не ожидал.
— Аааааааа! Ммммдааа! — вырвался из Аллы женский визг, который, наверное, был слышен даже за дверью.
Я кончил в неё прямо в тот момент, когда она не выдержала. Мой член пульсировал внутри неё, и я чувствовал, как ее киска сжимается вокруг меня в конвульсиях оргазма.
— Ой, бляха! Пошли скорее! — послышались смешки, и моя мать с подругой выскочили из уборной.
У моей спутницы уже всё стекало по ногам, и сил сдерживаться у неё уже не было.
— Оооох!!! Ааааххх! Дааа! Ещё!!! — вопила она, пока я изо всех сил долбил её в пизду.
— Бл…Кончаю!!! — громко выкрикнул я и целиком и полностью стал спускать ей в горячее бабское жаркое дупло.
Фууух! Я поймал такой расслабон, что чуть не свалился на неё. Мои ноги дрожали, в ушах шумело, а сердце колотилось где-то в горле.
— Ну ты и жеребец! — устало и жадно глотая воздух, выговорила Алла.
Мне льстили её слова, и благодаря этому я чувствовал себя ещё более увереннее. Она медленно выпрямилась, и из неё вытекла густая белая жидкость, которая потекла по её ногам.
— Слушай, у меня на Рублёвке кое какая хата есть..думала под офис… муж об этом не знает… если хочешь, можешь там жить какое-то время. Я буду за всё сама платить! — вытирая пот со своего лба, предложила мне блондинка.
И как только я собрался ей ответить, со стороны ресторана послышались женские крики и вопли вперемешку с бьющейся посудой.
— Что там!? — перепугалась Алла.
Но даже не успев ничего ей ответить, как невообразимой силы толчок швырнул нас в сторону. Женщина так перепугалась, что, позабыв обо всём на свете, выскочила из уборной, так и не натянув свои трусики.
Суматоха стояла всюду, и люди бегали в панике, пытаясь отыскать своих близких.
— Игорь!!!! — расслышал я голос матери в толпе.
Она подбежала ко мне и крепко обняла. А рядом уже стояли напуганные тётя Маша с Лёхой. Мать была бледна как смерть, а в глазах стоял животный страх.
Как гром, раздался суровый голос на чисто английском языке через громкоговоритель.
— Внимание! … говорит капитан… немедленно проследовать в место сбора и покинуть судно! Повторяю… — перевела нам мама, у которой всё тело дрожало.
— Быстро все на выход! — крикнула тётя Маша, и мы стали пробиваться через обезумевлевшую толпу.
Никто не знал, что происходит, и ни у кого даже времени не было на то, чтобы спросить об этом. Люди толкались, падали, кто-то кричал на детей, кто-то плакал. Мы пробивались вперёд, сметая всё на своём пути.
И только выскочив наружу, мы наконец поняли. На нас надвигалась здоровенных размеров цунами. Как в фильмах, только гораздо страшнее и больше. Чёрная стена воды поднималась выше лайнера, и казалось, что она вот-вот накроет нас всей своей массой.
Люди прыгали в воду и разбивались насмерть о корпус судна. Шлюпки были переполнены, и началась настоящая поножовщина за свободные места. Кто-то вырывал спасательные жилеты из рук других, кто-то бил женщин и детей.
Мама с тётей Машей отвели нас в сторону и, присев на корточки, стали озираться по сторонам. Глаза у них бегали, и я видел, как они пытаются сообразить, что делать дальше.
— Аня! — крикнула Лёхина мать и указала на трёх моряков в самом неприметном углу.
Они катили один из спасательных плотов подальше от людских глаз, явно пытаясь убраться подальше от обезумевшей толпы. Мы все вместе бросились туда за ними и обнаружили, что плот уже был скинут за борт.
— Мужчины, помогите! Спасите нас! — стала упрашивать их тётя Маша.
Мне, конечно, было не до этого сейчас, но, кажется, половина экипажа были русскоговорящими.
— У нас мало места! — огрызнулся самый рослый из них.
— Ну пожалуйста! Мальчики, возьмите нас! — присоединилась к мольбам и моя мать, наплевав на гордость.
Мужики переглянулись, и тот, что сперва отказал, махнул рукой и велел нам спускаться по лоцманскому висячему трапу и стараться, чтобы нас никто не увидел. Мы все друг за другом спустились в прохладную воду и по одному заползли внутрь большой плавучей лодки с натянутым сверху прорезиненным брезентом.
Было очень холодно. И от накатившего нас ужаса и ледяной воды мы все дрожали, обнявшись, стараясь согреться. Один из моряков присоединился к нам и стал подбирать коробки и сумки, которые скидывали за борт его товарищи.
— Помогите мне! — крикнул он нам.
И мы с Лёхой с трудом отцепившись от мёртвых хваток наших матерей, стали доставать из воды всё, что те двое нам скидывали. Наконец они спустились к нам и, вытащив вёсла, стали грести подальше от уже обречённого лайнера.
— Мам, а как же папа!? — воскликнул Лёха.
— Сынок! Я уверенна! Они выберутся! Не бойтесь! — ответила моя мать и посмотрела на побледневшую от страха тётю Машу.
Цунами приближалось стремительно, и звуки кричащих людей стали понемногу затихать, пока мы медленно отдалялись прочь. Вдалеке лайнер уже начал крениться, и его белый корпус медленно погружался в воду.
Глава 5
— Значит так! Волна накроет нас, и нам пиздец! Или подхватит, и у нас будет шанс, — грозно прорычал самый старший из них.
Два других моряка закрыли спасательное средство изнутри, и мы, усевшись поудобнее, стали ждать. Я прижался к маме, чувствуя, как она дрожит. Её тело было холодным, но внутри неё я чувствовал тот же страх, что и у меня.
Всё произошло так быстро, что никто из нас даже не успел ничего сообразить. Плот наклонило и перевернуло. И нам на головы обрушились тонны воды. Мама с тётей Машей так громко визжали, как вдруг я получил сильный удар по голове, и всё моментально стихло.
— Игорь… сынок, — услышал я где-то вдалеке.
Сознание ко мне вернулось не сразу. Голова ужасно трещала, и перед глазами плыла картинка. Мама так обрадовалась, что обхватила меня и, рыдая, стала целовать моё лицо. Отчего я засмущался и попытался отстраниться от неё.
— Что произошло? Где мы? Все целы? — было первое, что я пробубнил, потирая здоровенную шишку у себя на голове.
Те самые мужики, что нас спасли, цокнув языками, ухмыльнулись и покачали головой. А самый старший и по-видимому главный из них подмигнул мне, одобрительно кивнув.
— Когда нас опрокинуло, тебе кто-то смачно врезал по голове. Волна пошла дальше, сметая всё на своём пути, — коротко и сухо объяснил мне он.
Мама с тётей Машей сидели в одном только нижнем белье, поджав колени. А их вещи сушились в это время снаружи. Они дрожали от холода, и их кожа покрылась гусиной кожей.
— Ты почти сутки был в отключке, — сказал мне Лёха, который тоже сидел в одних труселях.
Он подполз ко мне впритык и тихо, чтобы никто не услышал, шепнул:
— Мне они не нравятся… они всё время пялятся на маму и тётю Аню, — недовольным голосом сообщил мне кореш.
В сумках, которые мы подобрали, находилась еда и вода. Плюс смышлёные моряки подстраховались и прихватили свои личные вещи. Понемногу я оклемался и, как и все, старался держаться на позитиве. Но уже через пять дней, когда запасы стали подходить к концу, все заметно стали нервничать.
А ещё через пару дней самый старший, которого звали Виталиком, обратился к нам под вечер:
— Значит так… у нас осталось не так много провизии, и нас тут шестеро… Втроём мы протянем гораздо дольше. Так вот теперь скажите… что вы нам можете дать? — выглядел он сурово и воинственно, как и его товарищи.
Мама с тётей Машей переглянулись и стали пытаться договориться с ними. Их лица побелели, и я видел, как они судорожно сжимают руки.
— Виталь, ну ты что такое говоришь? — ответила ему ласково тётя Маша, пытаясь улыбнуться.
— Мальчики, ну мы и так почти ничего не едим, — добавила моя мать, и в её голосе слышались нотки отчаяния.
Мы с Лёхой опустили глаза и молча слушали то, как наши матери в прямом смысле унижаются. Тётя Маша подползла к здоровяку и что-то шепнула ему на ухо. Похоже, ему понравилось то, что он услышал, и он махнул рукой.
— Ладно… прорвёмся, — выдохнул он и улыбнулся двум другим морякам.
А Лёхина мать подползла обратно и уже нашёптывала что-то подруге. Я видел, как моя мать сначала напряглась, потом покраснела, а затем смирилась и кивнула.
— Как!? А… — не договорив, моя мать посмотрела на нас с Лёхой и, грустно поджав губы, кивнула подруге в ответ.
Мы и понятия не имели, о чём там шла речь. Но похоже, им всё же удалось договориться. Погода портилась с каждым часом, и скоро поднялся ветер и понёс нас дальше на юг.
Я уже не помнил, как заснул, но ночью меня кто-то толкнул в бок, и, проснувшись, я увидел Лёху с полузакрытыми глазами. Снаружи завывал ветер, и плот то и дело поднимался и опускался, блуждая по волнам.
Лёха молча указал мне глазами в другой конец плота. И медленно, стараясь не издавать лишних звуков, я повернул голову. В такой темноте тяжело было что-то разглядеть. И получилось у меня это не сразу.
К нам спиной сидели моя мама и тётя Маша. Они были совершенно голыми, и, приглядевшись, я понял наконец, что происходило. Два молодых моряка были прямо под ними, и их торчащие кверху члены исчезали в промежностях наших матерей.
— Тише, мальчики… а то они проснутся, — тихо сказала Лёхина мать дрожащим голосом.
Виталика я заметил не сразу. Мужик сидел возле них и надрачивал себе вполне внушительных размеров хуйло. Просто по-другому я никак не мог это назвать. Оно было толщиной с мою руку и длиной, наверное, сантиметров двадцать.
И даже несмотря на темноту, я всё равно улавливал силуэты и кое-какие черты. Похоже, один из мужиков собирался кончить. И, обхватив мою мать руками за талию, стал с силой насаживать её на себя.
— Ай! — вскрикнула она и тут же прикрыла рот обеими руками.
Мужик под ней задёргался и, спустя секунды, замер. Я видел, как его тело напряглось, и он глубоко вошёл в неё, задерживаясь там на несколько мгновений.
— Извини, — сказал он ей словно провинившийся подросток.
— Ничего, я на таблетках, — сухо ответила она ему и слезла.
Она подобрала то ли сверток бумаги, то ли какую-то тряпку и стала вытирать свою промежность, продолжая стоять ко мне спиной. Голую жопу матери я видел впервые! И даже сквозь мрак тяжело было не увидеть её размеры. Она была широкой и такой сочной и круглой, с ямочками по бокам, и я вдруг понял, что она действительно красивая. Не как мать, а как женщина.
— Теперь меня порадуй, — тихо сказал ожидающий свою очередь Виталик.
Тётя Маша по-прежнему подскакивала на другом молодчике. Я слышал её тяжёлое дыхание и видел, как она кусает губу, стараясь сдержать стоны.
— Я там ещё вся мокрая после Паши, — тихо и без особого восторга ответила ему мама.
Но рослый мужик, ухватив её за ляжку, без особых усилий посадил мать на себя. Её спина выгнулась, и она издала тихий стон, когда его огромный член вошёл в неё.
— Пашка… бляха… собака ты эдакая! Всю бабу залил, — усмехнулся Виталик.
— Мальчики, тише… дети спят, — тихо повторила тётя Маша.
Я продолжал наблюдать за происходящим, боясь пошевелиться или даже издать хоть какой звук. Вот значит, каким образом нам сохранили жизнь. И какой ценой наши матери теперь расплачиваются.
Мама приложила указательный палец к губам мужика и второй рукой молча обхватила его хер под собой. Она начала медленно опускаться на его член, и я видел, как она зажмурилась, когда он полностью вошёл в неё.
— Блять… он слишком большой, — тихо сказала она подруге.
— Ань, только не шуми. Не дай бог, проснутся, — ответила ей тётя Маша и, повернув голову, глянула на нас.
Она продолжала смотреть на нас секунд десять, не переставая трахаться с одним из моряков.
— Вроде спят, — сказала она и отвернулась.
Мама стала медленно опускаться на толстенный хер Виталика. Пока тот полностью не оказался в ней.
— Ооохххх… — издала она приглушённый стон.
И, выждав немного, начала скользить своей промежностью, насаживаясь на него снова и снова. Я видел, как её классные сиськи колышется в такт движениям, и как она прикусывает губу, чтобы не закричать.
Так продолжалось пол ночи. Ведь, как оказалось, одного раза им было мало. И едва сперма успевала образоваться в мужских яйцах, как владельцы сих мешочков тут же опустошали их. Я насчитал, что маму трахали ещё два раза, а тётю Машу вообще раза три. И каждый раз они смирялись и позволяли делать с собой всё, что те хотели.
Я постарался заснуть и уже утром почувствовал, как меня начинает тошнить от нескончаемой качки. Рядом с нами спали моя и Лёхина мать. На них было только нижнее бельё и один плед на двоих. Выглядели они замучено, а их волосы были растрёпаны. И если честно, я впервые видел маму в таком неряшливом состоянии.
— Ну что? — услышал я голос Виталика.
— Что!? — растерялся я и обернулся.
— Не дури, пацан. Мы с мужиками знали, что вы пасёте. И вот тебе совет… не мешайте нам… А если будете вмешиваться, то окажетесь вон там, — сурово сказал мне он и пальцем указал на выход из плота, где виднелась бескрайняя водная гладь.
Я отвёл глаза в сторону и ничего ему не ответил. Хотя ему, вроде как, было совершенно насрать, согласен я с ним или нет. Он поставил нам с Лёхой условие, и у нас по большому счёту не оставалось другого выхода.
Все последующие дни, после нашего с ним разговора, все трое стали себя вести уж слишком по-хамски с мамой и тётей Машей. Они каждую ночь их драли, зная, что мы не спим. Да и наши матери, думаю, тоже это прекрасно понимали. Поэтому уже особо и не старались всё делать по-тихому. Через время мы с Лёхой и вовсе стали просыпаться в одиночестве. Так как на другой стороне плота в обнимку лежали все остальные.
Мой товарищ, как и я, бесился и вынашивал план, как нам от них избавиться. Но все его идеи казались совершенно невыполнимыми. Как бы там ни было, но мама, как и тётя Маша, ни разу не оголились перед нами. И если в этом была острая нужда, то они просили отвернуться нас. Но только нас и больше никого.
Мы все уже очень устали и фактически превратились в каких-то дикарей. Уже никто не обращал внимания на мораль и культуру. И среди белого дня у нас на глазах могли запросто шлёпнуть мамку по жопе или ухватить тётю Машу за сиську. Время летело быстро, и продукты были уже на исходе…
Все мои рассказы тут https://boosty.to/etoneporno69
Больше моих рассказов вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.
Ваши оценки поднимают мне настроение)
Мой телеграмм с анонсами https://t.me/tvoyamesti_club
Моя почта : tvoyamesti@gmail.com
Личный Телеграмм : @tvoyamesti
