Макс взял с дивана розовые трусики Лены. Он аккуратно, но достаточно глубоко запихнул их ей в киску, проталкивая пальцами, пока ткань полностью не скрылась внутри и не пропиталась его спермой и её выделениями. — Течь устранена, —
История эта произошла, когда мне было лет 18 или 19. На тот момент, в моей голове царствовал полнейший хаос из самых различных мыслей и умозаключений (как положительных, так и не очень) периодически видоизменяющихся под действием бушующего полового созревания.
*** Он не заметил, как уснул прямо на стуле. Его разбудил рассвет, бледный и неприветливый, пробивающийся сквозь окно. В доме была гробовая тишина. Он поднялся, всё тело болело, как после долгой драки. Он взял ведро воды, прошёл в ванную, и окатил себя прям с ведра "
Макс сел в наполняющуюся водой ванну. Лена без лишних слов легла на живот напротив него так, что её лицо оказалось прямо у его члена. Руками она опиралась о дно ванны под водой, ногами упёрлась в края, чтобы держаться. Попка соблазнительно выглядывала
«МАМОЧКИ!» Инцест-журнал о запретной близости в семье № 3 • Вторник • Цена свободная • ‼️ СЕНСАЦИЯ НОМЕРА КАК МИЛА СДЕЛАЛА СЫНА И ЕГО ДРУЗЕЙ СВОИМИ ЛЮБОВНИКАМИ! Дорогие возбужденные читатели и похотливые читательницы!
Дневник День 1 Сегодня всё началось. Сестра снова плакала из-за весов. Я предложил ей радикальный способ: никаких продуктов, только моя сперма. Чистый белок, минимум калорий. Она согласилась почти сразу, с горящими глазами.
Вечером, на проходной, прощаясь до завтра, Сергей пожал руку своему коллеге. Ну, пожал и пожал, но только рука его показалась какой-то скользкой. Сергей, удивившись, поднес руку к лицу, чтобы разглядеть, может, измазался в чём, и вдруг ощутил тот самый запах!
Мы пришли на кухню. Утро. Солнце било в окно. Пахло кофе. Яичницей. Сосисками. И ей. Её духами. Её телом. Мы сели за стол. Она уже была там. У плиты. В коротком халатике. Розовом. Без трусиков. Я это заметил сразу. И Колян заметил.
*** Он молча смотрел, как она слизывает его сперму с собственного тела, и в его груди не было ни отвращения, ни возбуждения. Была лишь пустота, которую теперь заполняло это новое, чудовищное чувство — принятие. Они сделали это.
Тамара вернулась с почты в шесть, Геннадий в восьмом часу, и пока он умывался во дворе, к нему подошел Дмитрий: — Ген. Это самое. Поговорить надо. Вчетвером, без детей. — Ну. После ужина, — буркнул Геннадий, будто чувствовал, о чем предстоит говорить.
